Обсуждение отрывка из повести Марии Стародубцевой "Волны бьются о скалы"

В этой теме 4 ответа, 5 участников, последнее обновление  sto_lboff 6 дн., 20 час. назад.

  • Автор
    Сообщения
  • #5549

    Админ
    Хранитель

    Дорогие друзья, пятый онлайн семинар открыт. Приглашаю к обсуждению отрывка из повести Марии Стародубцевой (Барнаул) «Волны бьются о скалы»

  • #5637

    Oksana
    Участник

    Отрывок очень живой, в нём жизни и её неприкрытой правды много. Температура текста высока, краски яркие, прозрачен объём. Здесь много ощущений и чувств. Раздражение, нетерпение, зуд и боль чувствуются во всем. То есть автору удаётся передать настроение ситуации, которую он воспроизводит. Однако хорошая проза проявляется не только в умении подать нечто горячее, дабы это было употреблено наверняка,необходимо осмысление проблемы и указание путей её решения. Понимаю, что это отрывок произведения и надеюсь, что в повести ответы на главные вопросы раскрыты.

  • #5666

    LevGr
    Участник

    Фрагмент выбран яркий, задевающий за живое. И в принципе, я с уважением отношусь к социальной прозе. Но почему-то в данном случае создаётся впечатление намеренного сгущения красок, какой-то избыточной концентрации на теме страдания, унижения, нищеты, безысходности. Может быть, потому, что на роль страдальца выбран ребёнок, а может, просто показано слишком много натуралистических подробностей. Разумеется, вряд ли можно судить о всей повести по небольшому отрывку. И даже если весь текст окажется настолько заострён на негативе, это само по себе не отменяет его литературных достоинств. Такие произведения тоже имеют право на существование. (Например, ощущение полного мрака было у меня от романа «Тереза Ракен» Эмиля Золя, а роман этот заслуженно считается классикой.) Но с другой стороны, для меня один из признаков хорошего текста — отсутствие в нём автора. В том смысле, что события, поступки героев, сама обстановка вызывают доверие, поскольку обусловлены они правдой жизни и внутренней логикой описываемого мира, а не явной авторской волей. В предложенном же отрывке наоборот — отчётливо чувствуется автор: в выборе ракурса и палитры, в расстановке социальных ролей, в детализации страдания физического и душевного. Картина словно бы нарочито подобрана таким образом, чтобы болезнь оказалась неизлечимой, жертвой болезни стал человек наиболее уязвимый (маленькая девочка), защитница-мать была абсолютно бессильна помочь, окружающий мир (в лице завуча) — бессердечен и глух. В результате, текст оставляет двойственное впечатление: одновременно и сочувствие героям, попавшим в трудную (можно сказать, безвыходную) ситуацию, но и вместе с тем — несогласие: «не может всё быть _так_». Хотя, наверное, всё-таки может. Жизнь иногда бывает жестокой. Так что здесь, возможно, проблема не в самом тексте, а в моём читательском восприятии: я, быть может, ошибся, определив повесть как социальную. Ведь социальная проза оперирует с массовыми явлениями, показывает трудности жизни целого среза общества. А ситуации исключительные, единичные, или хотя бы редкие — уже другой жанр. Либо же надо рассматривать повесть шире: не важно, что болезнь крайне редкая; значение имеет лишь одиночество и бессилие человека перед неодолимой бедой. А в такой ситуации, как ни печально, может когда-нибудь оказаться каждый.
    Лев Григорян,
    Москва

  • #5667

    elevardo
    Участник

    Беда всех отрывков в том, что это лишь небольшой фрагмент текста, в котором автор представляет ситуацию или набор ситуаций, двигающие сюжет или раскрывающие характеры героев.
    Очень трудно выбрать из текста большого романа или повести такой фрагмент, который бы раскрывал потенциал сюжета и рассказывал о персонажах. В этом отрывке, нам, к сожалению, представлены только эскизы. Эскиз конфликта, эскизы характеров персонажей и полунамёки на сюжет.
    Начну с того, что фрагмент не кажется единым целым. Он будто слеплен из двух разных сюжетных линий. Первая часть текста (в школе) написана от лица завуча, вторая часть текста (в квартире) – от лица Лебедевой. Притом, части не разделены из-за чего возникает неудобство. Вроде ты читаешь всё глазами одного персонажа и вдруг – переключаешься на другого.
    Разговору учителя и завуча я не верю. Начнём с того, что решение об увольнении принимает непосредственно директор (почему этим занимается завуч – не ясно). Но Бог бы с ним, с завучем – тут лживый весь диалог между персонажами. Он словно списан из дешёвых сериальчиков по Россия 1 или телеканала Домашний. У меня мама работает в школе почти 40 лет, и я даже пару раз был свидетелем того, как провинившихся преподавателей «чистили по первое число», и ВОТ ТАК живые люди не разговаривают. К тому же, оказалась за кадром и сама причина увольнения. Фразой «Ты уже весь коллектив достала своими истериками и нервами», автор лишает своих персонажей земли под ногами, а конфликт выглядит невнятным и, даже, невменяемым. Кроме того, словами «выходное пособие тебе даем», автор подписывает себе расстрел в глазах любого грамотного редактора. Выходное пособие не дают только за аморалку. Тем более, если героиня воспитывает маленького, да ещё и в придачу больного ребёнка!
    Честно говоря, вторая часть текста (в квартире) мне нравится значительно больше. Хотя я тоже считаю, что имеет место излишнее сгущение красок.
    Когда автор пишет о суровом быте в маленьком городе, получаются достаточно правдоподобные примеры и яркие (пусть и тёмные) краски. Однако в тексте чувствуется небрежность. Описания очень непродуманные: даётся пару непоследовательных мазков, которые весьма оптимистично можно назвать образом. Примеры внизу напишу.
    Что касаемо заболевания и собственно темы болезни детей – меня нисколько не покоробили натуралистичные описания. Другой вопрос – насколько сильно это необходимо. Можно ли описать болезнь, не вдаваясь в такие натуралистичные подробности? Думаю, всё зависит от задач, которые ставит автор. Если задачей является вывод «человека потребления» из зоны комфорта – то подобный натурализм бьёт такого человека по лбу и заставляет задуматься. Если же автор просто нагоняет сюрреализма, в таком случае произведение превращается в дешёвый ужастик о суровой России. По отрывку судить не хочется.
    Единственное, что серьёзно озадачивает, так это возобновившийся интерес авторов к подобным штампованным героям. Помню, одно время были популярны герои-инвалиды, потом пошли сюжеты про беспризорных или детдомовцев.
    Больной ребёнок – это и вовсе кладезь слёзовыжимательства на все времена. А если сюда прибавить пару острых конфликтов взрослых на работе, да приправить непониманием в семье – и вот он новый хит продаж на полках книжных магазинов. Но данный спич не более чем монолог озадаченного читателя, который недоумевает от социальных тенденций в книжной прозе России и к автору не относится.
    Как обещал, пару примеров.

    Интересные приёмы
    Магазин в селе один, утонувший в переплетах покосившихся серых заборов и ржавой рабицы — хороший образ.
    И темнеет вдали громада комбината, всосавшего в себя все рабочие руки на острове — вот это классный образ.
    Маленький запуганный мышонок — именно так и подумает мать о ребёнке. А вот весь остальной абзац с объяснением лучше представить психологически-проработанными деталями или ситуациями.

    Неудачи
    Анна Сергеевна, завуч Малокурильской средней школы, строго смотрит на аккуратно сидящую на кончике стула учительницу — простите, кончик стула?! Ну край же.
    Лебедева бледная и озлобленная, и даже не пытается скрыть свое раздражение — озлобленные люди, как правило, наоборот краснеют – чистая физиология.
    из объемистой черной сумки — слово «объёмистой» звучит здесь слишком громоздко.
    Вечное серенькое небо поздней зимы, вечный ветер в спину, скользкий лед и снег под ногами, неровная дорога, на которой так легко запнуться, бродячие собаки на помойке, темная вода в полукилометре отсюда — слишком небрежные мазки описания: от высокого (небо) до низкого (лёд, снег) и снова к высокому (море). Попробуйте «увидеть» эту картину глазами героя. Что он увидит первым делом? А что последним?
    Там все то же самое: сырой запах в комнатах, первые двухвостки в туалете под подмокшей половой тряпкой, затхлый запах желтого холодильника с заедающей дверцей, бормотание телевизора. Куча маленьких дел. Полить цветы, ее любимые кактусы и фиалки, приготовить обед- щи из капусты. Капусты у них много, она уродилась в этом году, чулан ей завален, она гниет и воняет на весь дом. Кажется, ее будет всегда преследовать это видение: полутемная прихожая, и этот сладковато-гнилой запах капусты — Та же проблема, что и в примере выше. Если героиня с прихожей чувствует запах капусты, то и начинать абзац нужно с капусты, а уж потом о сыром запахе и первых двухвостках… Если перестроить – получится яркое, пусть и слегка сгущенное описание быта за чертой бедности.
    Надеюсь, мой отзыв не огорчит автора.
    С уважением, Сергей Янин.

  • #5668

    sto_lboff
    Участник

    Отрывок из повести «Волны бьются о скалы» (очевидно, это вся 3 глава целиком) композиционно разделён на три части: сцена в учительской, дорога из школы домой и сцена в доме. Сквозной персонаж во всех трёх частях – женщина по имени Ксения – учительница из небольшого посёлка на дальневосточном острове. В первой сцене Ксения общается с завучем школы, во второй двигается по посёлку в одиночестве, в третьей – взаимодействует дома со своей больной дочерью Ликой.
    Первая и третья сцены соотносятся друг с другом – и там, и там разворачиваются сцены вербальной бытовой агрессии, т.н. регламентированных конфликтов, где участники говорят и делают то, что им положено в рамках заданной социальной роли (начальник/подчиненный, родитель/дитя). Основная героиня при этом оказывается сначала жертвой, а потом агрессором. Во второй сцене Ксения предоставлена самой себе — идет домой, заходит в магазин, раздумывает о жизни.
    Время действия в отрывке – настоящее, рассказ ведётся от третьего лица. Часто к действиям персонажей примешивается несобственно-прямая речь: бесстрастное повествование безо всяких пунктуационных обозначений сменяется мыслями и чувствами героев. За счет этого создается эффект стереоскопичности эмоций: удаётся наблюдать персонажа и снаружи, и изнутри. Также, благодаря этому, текст становится лишён оценочности: выделить отрицательных и положительных героев не удаётся за счёт вовлечённости читателя в переживания каждого из персонажей.
    В тексте есть довольно натуралистичные сцены, много характерных бытовых (почти этнографических) подробностей, имеется и небольшой элемент социальной сатиры.
    К положительным сторонам отрывка нужно отнести удачную композиционную рифмовку первой и последней сцен с контрапунктом посередине, использование несобственно-прямой речи, дающий прозе психологизм в духе Дос Пассоса и Солженицына, внимание к деталям.
    Среди параметров, требующих доработки, стоит назвать не всегда адекватную ситуациям прямую речь персонажей – то слишком книжную, то чрезмерно упрощённую (как в разговоре завуча и Ксении). Кстати, книжная, вычурная речь иногда прорывается и во внутренние монологи – и тогда сразу обнажается их искусственность («коей и является», «толку нет и в помине», «протягивает руку для экзекуции» и т.п.). Также не всегда выдержано видо-временное соответствие глаголов, что разрушает напряжённый ритм рассказа, сбивает дыхание (большинство глаголов действия — в настоящем времени, но изредка герои начинают действовать в прошедшем). Есть и небольшие грамматические недочёты, которые, впрочем, несущественны, и легко убираются редакторской правкой («на аккуратно сидящую на кончике стула» «трепещущая на воздухе ткань и мясо», «можно увидеть тело девочки – сплошную кровоточащую рану, язву, гниющую по краям» и т.п.).
    В целом, отрывок оставляет благоприятное впечатление своей проработанностью и прочувствованностью. От всей души желаю автору успеха и надеюсь прочитать всю повесть в полном объёме.
    Владимир Столбов.

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.